• USD Бирж 74.06 -1
  • EUR Бирж 89.78 -1.1
  • CNY Бирж 11.38 -0.08
  • АЛРОСА ао 89.09 +-0.85
  • СевСт-ао 1144.2 +-3
  • ГАЗПРОМ ао 185.84 +-0.2
  • ГМКНорНик 23002 +-150
  • ЛУКОЙЛ 5064.5 -16.5
  • НЛМК ао 191 +-0.2
  • Роснефть 437.9 -1.35
  • Сбербанк 262.83 +-1.11
  • Сургнфгз 35.275 +-0.18
  • Татнфт 3ао 497.9 -4.1
  • USD ЦБ 74.25 75.2
  • EUR ЦБ 90.26 91.19
Expert Community
Expert Community
Лента новостей

А вуз и ныне там: изменит ли резонансное дело Соколова образовательную систему?

Общество
Кристина Муравьева
А вуз и ныне там: изменит ли резонансное дело Соколова образовательную систему?
Фото: инстаграм @aleks.baks
Резонансное дело петербургского наполеониста, кажется, соткано сценаристами из множества сюрреалистических деталей, и трудно поверить, что это реальность, а не задумка голливудского продюсера. В этой истории все гипербализировано: и сама вывернутая наизнанку личность профессора СПбГУ Олега Соколова, и жестокая расправа над возлюбленной аспиранткой Анастасией Ещенко, и ночное купание в Неве с частями тела наперевес.

Было в этой истории и показное раскаяние интеллигента, и переобувание Соколова в процессе судебного разбирательства в расчетливого дельца (последний работает над романом об убийстве любимой, и за возможность создавать текст на компьютере уже пообещал колонии 50% гонорара). Громкое дело, казалось, станет прецедентом и что-то изменит в системе, но современного зрителя ничто не шокирует, а система устойчива к любым потрясениям. Гость редакции — адвокат семьи Ещенко Александра Бакшеева.

Почему дело, в котором, казалось бы, вина очевидна, так долго рассматривается? Соколова переводили в Москву и потом вернули в Петербург. Были версии о лунном затмении, которое на него повлияло, потом — о жестокой девушке, от которой он чуть ли не оборонялся, затем — о травле другим историком. Все это похоже на клоунаду или шоу одного актера. На сколько эта клоунада оправдана с точки зрения его защиты?

Вопрос виновности либо невиновности подсудимого решает суд, даже если ситуация может казаться очевидной. Срок начала рассмотрения данного дела во многом был нарушен из-за начавшейся пандемии, изначально дело должны были начать рассматривать по существу еще 09 апреля 2020 г., но затем несколько раз судебное заседание откладывалось, и фактически дело начали слушать только в июне 2020 г. В настоящий момент судебные заседания откладываются по причине неявки некоторых свидетелей, которые вызываются на допрос судом. Соколова также переводили в Москву для проведения психолого-психиатрической экспертизы в Центре психиатрии им. Сербского, затем вернули в Санкт-Петербург, так как уголовное дело рассматривается по месту совершения преступления. С какими-то версиями бороться в принципе не стоит, одни несостоятельны сами по себе, другие противоречат имеющимся в материалах дела доказательствам, с третьими имеет смысл бороться путем представления контрдоводов и доказательств, то есть в зависимости от ситуации. Так или иначе, оценку всем доводам и доказательствам стороны защиты, безусловно, даст суд.

IMG_0055.jpeg Александра Бакшеева, фото из личного архива

С моей точки зрения, попытки защиты постараться привнести в это уголовное дело как можно больше версий выглядят не иначе как попытки уйти от ответственности любой ценой, перекладывая ответственность за случившуюся трагедию на кого или что угодно, но только не на себя. По моему мнению, подобная тактика защиты совершенно не оправдана и может только усугубить положение подсудимого.

Ранее в подобной ситуации оказалась другая девушка, которая также училась у Соколова в СПбГУ и даже в свое время подавала на него заявление в полицию. Именно вы нашли ее и уговорили дать интервью. Будет ли этот факт как-то засчитываться в судебном процессе? Она будет выступать как свидетель?

Да, действительно, в рамках подготовки документального фильма «Приглашение на бал. Жертвы русского Наполеона», вышедшем на платформе «Премьер», я проводила адвокатский опрос с бывшей девушкой Соколова Екатериной, которой он также угрожал и которую избил именно по причине её желания уйти от него. В ходе адвокатского опроса она сообщила, что хотела уйти от Соколова из-за его измен. Я, безусловно, буду использовать сведения, полученные от Екатерины в качестве доказательств, характеризующих личность подсудимого, в любом случае, суд будет давать им соответствующую правовую оценку наряду с другими доказательствами. На данном этапе мне добавить нечего.

Все чаще пишут о возможности повторной экспертизы, чтобы признать, что преступление было совершено в состоянии аффекта. Неужели есть шанс, что срок будет меньше или его вообще не будет?

В настоящий момент ходатайство о проведении повторной экспертизы никем из сторон не заявлялось. Сейчас в деле находится только одна судебно-психиатрическая экспертиза, которая установила вменяемость подсудимого и отсутствие в его действиях аффекта. Следовательно, наказание Соколову должно назначаться судом на общих основаниях. Я предполагаю, что действия стороны защиты по затягиванию процесса направлены на то, чтобы получить рецензию на заключение экспертов МНИЦ им. Сербского и ходатайствовать о проведении повторной экспертизы для доказывания якобы имевшегося у Соколова состояния аффекта. О возможности применения стороной защиты такой тактики я заявляла с момента вступления в процесс в качестве представителя стороны потерпевших.

Отреагировал ли как-то университет, в котором работал Соколов и училась Ещенко, на ситуацию кроме сомнительного заявления на сайте?

Я такой информацией не располагаю. Но хотела обратить внимание на один немаловажный факт, когда родители Анастасии приехали забирать ее документы из университета, то никто — ни ректор, ни декан, ни иное уполномоченное лицо из руководства вуза — к ним не вышел, банально не принес слов соболезнования их горю.

Насколько мне известно, никаких действий, направленных на искоренение «неуставных» отношений между преподавателями и студентами и предотвращение подобных трагедий в будущем вуз также проводить не стал.

Университет ограничился формальным увольнением Соколова, но это даже сложно назвать «реакцией», так как в данной ситуации дальнейшее нахождение подсудимого в стенах вуза вызвало бы негативную реакцию, которая бы коснулась уже самого СПбГУ.

Кроме того, хочу отметить, что сейчас вторым адвокатом Соколова стал действующий сотрудник СПбГУ, что, на мой взгляд, также показывает отношение руководства университета к случившейся трагедии.

Несёт ли университет в данном случае какую-либо финансовую и юридическую ответственность за то, что преподаватель вуза, находясь не первый раз в скандальных историях, лишает жизни аспирантку? Есть ли в российской практике некая ответственность за безопасность обучающихся, или этот случай столь неординарный, что не может попадать под понятие «нести ответственность»? Фактически в стенах вуза как минимум две девушки подверглись смертельной опасности, и даже было заявление от первой, о которой администрация не могла не знать. Должен ли университет участвовать в материальной компенсации?

В данном случае университет не несет ни финансовой, ни юридической ответственности за то, что их преподаватель лишил жизни их аспирантку. Обстоятельства данного преступления не вписываются в российскую судебную практику ответственности преподавателей или учителей за вред, причиненный их студентам или ученикам, по крайней мере, мне подобная практика не известна. По моему мнению, несмотря на отсутствие у университета юридической обязанности нести ответственность за случившееся, у них должна быть моральная. Как справедливо было замечено, до случившейся трагедии на Соколова неоднократно поступали жалобы от разных лиц как в правоохранительные органы, так и руководству вуза.

Считаете ли вы, что нужно что-то менять в вузах? В Европе набирает обороты тема харассмета. И там за гораздо меньшее преступление в отношении студентки или студента можно получить срок. Мы все же более восточная страна, и в истории науки много браков, в том числе и гражданских, «преподаватель-студент», которые стали основой для прекрасной полноценной жизни и совместного творчества. Должен ли быть некий орган в вузе или в системе образования, который работает с обращениями девушек и молодых людей по этой щекотливой теме, если что-то угрожает их жизни и здоровью? В 17-18 лет студент, ещё ребёнок, не готов обсуждать подобные отношения с преподавателями. Возможно, нужна некая психологическая и одновременно юридическая служба в системе образования? Что нужно изменить с юридической точки зрения в вузах после этого резонансного дела?

Безусловно, нужно вводить более жесткий контроль за морально-этическим обликом кадрового состава вуза. Тщательно, а не формально реагировать на все обращения студентов. Целесообразно, чтобы подобные обращения рассматривались не в самом вузе, а в каком-то неподконтрольном ему органе, сформированном не из числа преподавателей, чтобы минимизировать риск принятия необъективных решений. И в случае подтверждения соответствующего факта, применять самые строгие дисциплинарные меры к преподавателю, при условии, что в его действиях не содержится признаков состава преступления. В противном случае, это уже относится к компетенции правоохранительных органов.

Пора уже понять, что проблема, если можно так сказать, «неуставных» отношений преподавателей и студентов — это не что-то надуманное или «ироничное», а серьезная проблема в системе образования. Пора уже вытащить голову из песка, и от практики покрывания своих перейти к практике неотвратимости наказания любого «провинившегося» вне зависимости от ранга и значимости сотрудника.

IMG_0287.jpg Александра Бакшеева, фото из личного архива

«Рыба гниет с головы» — очень точная пословица, поэтому наряду с предложенными мной мерами нужно, чтобы для ректора, декана, заведующего кафедрой подобное поведение было неприемлемым, это будет дополнительным стимулом для того, чтобы нижестоящие сотрудники вузов занимались исключительно своей прямой обязанностью — образованием учащихся, и не переходили грань.

Вводить законодательный запрет отношений преподавателей и студентов по моему мнению неверно, т. к. если все происходит на основах взаимности, то подобный запрет будет нарушать права этих лиц.

Необходимость в создании подобного контролирующего органа в вузах в настоящий момент назрела. Однако хотелось бы отдельно обратить внимание на то, что для искоренения этой проблемы должно, как бы это банально не звучало, «вырасти» наше общество.

Для людей должно стать очевидным, что «харассмент» — это проблема, которая есть, и с ней нужно бороться. Многие могут подумать, что если с этим бороться, то в дальнейшем станет невозможно с кем-то знакомиться, заводить отношения. Но это другое, это подмена понятий, неверная в корне. «Харассмент» — это приставания, домогательства, шантаж, совершаемые обычно с сексуальными мотивами и зачастую внутри модели поведения «начальник-подчиненный». Зачастую это сексуализированное проявление власти над финансово или административно зависимой жертвой.

У людей должно засесть в голове глубокое чувство брезгливости и отторжение к такому типу поведения, желательно с осознанием того, что подобные действия строго наказываются, в частности, как в настоящее время на Западе (США). Россия же, например, на сегодняшний день отказалась от одобрения конвенции Международной организации труда о недопустимости домогательств на работе.

Насколько такие резонансные дела меняют судебную практику и в целом подход полиции к работе с ними? Благодаря питерскому резонансному делу что-то изменится в системе, будет значимым прецедентом, способным стать катализатором изменений?

Из того, что я вижу, к сожалению, подобные чудовищные преступления кардинально ни судебную практику, ни работу правоохранительных органов не меняют. В большей степени эта страшная трагедия — сигнал в сторону работы наших правоохранительных органов, ведь, по сути, в случае их надлежащей работы в 2008 г. этой трагедии, возможно, удалось бы избежать. Непонятно одно: сколько еще подобных трагедий должно произойти, сколько людей должно быть покалечено (сразу также вспоминается история Маргариты Грачевой, которой муж отрубил кисти рук и на заявления которой не реагировал участковый) или убито до того, пока правоохранители не поймут, что человек является высшей ценностью в государстве, и отношение к нему должно быть соответствующее. Мне хотелось бы верить, что ситуация в нашей стране, пусть и не быстро, но начнет меняться в лучшую сторону.

Соколов меняет адвокатов, затягивает всячески разбирательство — он чего-то ждёт? Рассчитывает на внезапную помощь или на то, что все позабудется, и меру смягчат?

Да, действительно, в ходе рассмотрения дела в суде Соколов сменил своих прежних адвокатов на одного другого. Можно только догадываться, для чего подсудимый это делает. Как мне кажется, скорее всего, для того, чтобы добиться для себя наименее строго наказания, так как новый адвокат, вероятно, мог ему это обещать.

Кроме того, как стало известно из последнего судебного заседания от 03 августа 2020 г., у подсудимого появился еще один адвокат, который как раз является сотрудником СПбГУ, я полагаю, что подобная ситуация совершенно недопустима и невозможна с точки здравого смысла, но ярко показывает истинное отношение университета к подсудимому. Тут комментарии излишне.

Действительно ли у Соколова такие высокие покровители, что они могут влиять на исход дела?

О том, что у Соколова есть покровители, мне стало известно, когда я только приняла поручение по данному делу. На счет того, смогут или не смогут они повлиять на исход дела, пока говорить рано, так как приговор по делу еще не вынесен. Моя задача в этом деле как адвоката потерпевших добиться максимально строгого наказания для подсудимого, для чего я буду использовать все предусмотренные законом способы.

Материалы дела постоянно оказываются в сети. Мешает ли это вашей работе, и как отслеживаются обычно на практике такие вещи? Есть ли какие-то карательные меры для тех, по чьей вине они попадают в СМИ и интернет? Или именно эта огласка помогает?

Действительно, такие случаи были, и они, к сожалению, происходили не единожды. Подобные утечки безусловно недопустимы, и очевидно, что они происходят не просто так. Фотографии с останками жертвы появились в Интернете в день проведения осмотра места преступления (квартира Соколова), предсмертное видео и проколол допроса — сразу после смены адвоката подсудимого.

Отдельно обращаю внимание, что указанные документы являются материалами ограниченного доступа, к которым не имеют доступ посторонние лица. Это обстоятельство, а также череда совпадений как раз и вызывают вопросы.

В соответствии с законодательством Российской Федерации установлена уголовная ответственность за разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК РФ).

Ранее я обратилась в Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации, Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу, Главное управление Министерства внутренних дел России по Санкт-Петербургу, Генеральную прокуратуру Российской Федерации по факту распространения данных предварительного следствия. В настоящий момент по данному факту проводится соответствующая проверка.

В данном случае подобная огласка не помогает, а напротив, создает препятствия для отправления правосудия. Отдельно хотелось обратить внимание, что подобные утечки наносят существенный вред и без того сильно пошатнувшемуся психическому состоянию убитых горем родителей и других родственников Анастасии.

Почему при всей тяжести преступления Соколов имеет возможность продолжать работать над романом и даже получает материалы от друзей в качестве поддержки этой деятельности? Неужели у него такие условия, когда доступно продолжение насыщенной интеллектуальной жизни? Ощущение, как будто человек ведёт себя так, как будто он в творческом отпуске.

Это происходит благодаря тому, что дело вызвало значительный общественный резонанс, и к нему приковано пристальное внимание не только со стороны общественности, но и контролирующих органов. Следовательно, и условия содержания у подсудимого «особенные», которые в том числе позволяют заниматься «творчеством».

То, что Соколов получает материалы и иную поддержку со стороны своих друзей и иных сочувствующих ему лиц, еще раз подтверждает тот факт, что даже в таком деле остаются люди, которые могут симпатизировать Соколову.

Действительно, условия, в которых он содержится, можно назвать образцово-показательными, но опять же, из-за того, что дело находится на «особом контроле», не думаю, что иные граждане, содержащиеся в следственном изоляторе, могли бы похвастаться подобным. К слову, места лишения свободы, в которых осужденные отбывают наказание, назначенное по приговору суда, подобным уровнем и комфортом уже не отличаются.

В этом деле меня поражает сразу несколько вещей. Это, прежде всего, действия самого подсудимого, который расчетливо и хладнокровно убил Анастасию, а затем попытался сделать все, чтобы замести следы страшного преступления и уйти от ответственности. Когда это не получилось, был плач в суде и в интервью журналистам, имитация попытки самоубийства. Просьба, чтобы мама убитой застрелила его из табельного оружия. Потом была экспертиза, результаты которой, вероятно, его не устроили, поняв, что теперь ответственности ему не избежать, подсудимый решил сменить тактику и стал обвинять всех вокруг в трагедии. Теперь виновником случившегося были и «третьи силы», и действия самой жертвы, и Понасенков Е. — одним словом все, кроме него самого.

Второе, что меня поражает в этом деле, — это позиция университета, вернее ее отсутствие. Как я говорила ранее, никто из руководства вуза даже не вышел пообщаться с убитыми горем родителями, когда они приехали забирать документы Насти. Более того, в настоящий момент в суд вызываются в качестве свидетелей преподаватели СПбГУ, как я предполагаю, они не без указания со стороны руководства вуза стараются давать более обтекаемые показания в отношении Соколова, не критикуя последнего, напротив — пытаясь показать, что перед нами выдающийся ученый и уважаемый человек. Эти показания существенно отличаются от того, что они давали ранее на предварительном расследовании.

Я также предполагаю, что в ближайшее время сторона защиты направит в качестве свидетелей иных сотрудников факультета, которые также в унисон будут характеризовать Соколова только лишь с положительной стороны, желая увести фокус внимания от сути и пытаясь создать ему и университету положительный имидж.

Третье, что меня удивляет, — высказывания людей в интернете, которые следят за этой ситуацией. Мои помощники периодически мне приносят подборку комментариев на тот или иной информационный повод, связанный с этим делом. Несмотря на очевидность ситуации, иногда встречаются люди, которые пытаются обвинить в случившемся жертву, но к счастью, людей, думающих подобным образом, меньшинство.

Где черта, которая отделяет невмешательство в частную часть от угрозы этой самой жизни?

Вопрос здесь в другом: своевременное невмешательство в частную жизнь одного лица не должно служить причиной лишения жизни другого человека.



Поддержите авторов EXPERT Северо-Запад

Благодаря вам мы развиваем независимую деловую журналистику в России, готовим отраслевую аналитику и привлекаем к работе лучших экспертов.

Поддержать редакцию
Коронавирус вынудил российские школы перейти на дистанционное обучение. Как оказалось, образовательная система РФ еще не готова к повсеместной цифровизации.
Свежие материалы
Юрий Благов – про социальную ответственность компаний и нашу национальную специфику
Пандемия —своего рода краш-тест для инструментов корпоративной устойчивости, которые уже изобретены и внедряются ведущими предприятиями.
Философ в кино
Культура, 3 Дек 14:00
Американская славистка исследует влияние Мераба Мамардашвили на современный российский кинематограф в шести главах на примере конкретных восьми фильмов.
Оценить свои силы
Экономика, 3 Дек 13:39
Без стабильной работы на внутреннем рынке не стоит задумываться о внешнем. Только если продукт знают и любят на внутреннем рынке, можно выходить на экспорт.