Как отмечает руководитель образовательной программы «Экономика» Президентской академии в Санкт—Петербурге Дмитрий Десятниченко, Россия в настоящее время находится в сложной, тройственной позиции: она одновременно и субъект, и объект глобальных процессов. И в зависимости угла оценки является либо бенефициаром, либо пострадавшей стороной. Как субъект она влияет на мировые рынки через участие в ОПЕК+, переориентацию экспортных потоков на Азию и развитие Северного морского пути (СМП). Как объект она испытывает на себе давление глобальных цен на энергоносители, решений ФРС и торговой фрагментации. Как бенефициар выигрывает от высоких цен на нефть, причем санкционный дисконт на Urals исчез, а премия на дальневосточный ESPO достигла рекордных 20-30 долларов к Brent. Как пострадавшая сторона, наша страна несет издержки от технологических ограничений и удорожания логистики. Эти эффекты действуют параллельно, но разнонаправленно, не компенсируя друг друга автоматически.
С такой позицией согласна руководитель отдела макроэкономического анализа финансовой группы «Финам» Ольга Беленькая. По ее словам, на Россию, как одного из крупнейших мировых экспортеров сырья, глобальные процессы пока имеют ограниченное и неоднозначное влияние. С одной стороны, высокие мировые цены на сырье во II квартале 2026 года способствовали притоку экспортной выручки и укреплению рубля, что имело дезинфляционный характер.
«Однако, например, зампред Банка России Алексей Заботкин считает, что „дезинфляционное влияние более высоких цен на энергоносители, по всей видимости, в основном уже отыграло во втором квартале“, а дальше все в большей мере будет проявляться проинфляционное влияние „по мере того, как более высокие цены на энергоносители и другие сырьевые товары каскадируют через мировые цепочки поставок на себестоимость товаров и услуг, которые мы импортируем“», — подчеркивает Ольга Беленькая.
ЦБ РФ часто обращает внимание, что влияние высоких нефтяных цен на укрепление рубля ослабляется за счет операций покупки валюты для Минфина по бюджетному правилу. С другой стороны, рост стоимости жизни в странах-импортерах сырья и ужесточение финансовых условий могут привести к более медленному росту мировой экономики и более слабому спросу на товары российского сырьевого экспорта в будущем.
Мировая инфляция ускоряется
Мировая инфляция, по обновленному прогнозу МВФ, ускорится до 4,7% в 2026 году, а тренд на дезинфляцию остановился. Ключевой драйвер — энергетический шок, вызванный ближневосточным конфликтом. Цены на Brent выросли с 72 долларов за баррель в феврале до 118 долларов в марте, а к концу года ожидается в среднем 86 долларов. Urals в середине сентября торговалась около 110 долларов, а ESPO превысил 120 долларов. Рост мировых цен на энергоносители подпитывает российский экспорт, но через удорожание импортных комплектующих и компонентов транслируется в себестоимость многих отечественных товаров. Это подтверждает ЦБ РФ, по данным которого влияние валютного курса на инфляцию в августе усилилось.
Глобальная финансовая архитектура ужесточается: ФРС повысила ставку до 3,75-4%, Япония — до 1,25%, Европейский центральный банк (ЕЦБ) также перешел к ужесточению. Однако Россия здесь менее уязвима. Ее ограниченная интеграция в глобальные финансовые рынки снижает чувствительность к решениям ФРС.
«Важно отметить, что курс рубля, вопреки ожиданиям ряда аналитиков, не уходит в диапазон 90-100 рублей, а держится сейчас около 83-85 рублей за доллар. Это осознанная политика: удержание курса минимизирует инфляционные риски и не дает раскрутиться спирали „курс — цены — зарплаты“. ЦБ и Минфин используют валютный канал как инструмент таргетирования инфляции, жертвуя потенциальными доходами от слабого рубля ради ценовой стабильности», — комментирует Дмитрий Десятниченко.
Всемирный экономический форум называет текущую ситуацию «поликризисом» — переплетением энергетических шоков, торговой фрагментации и долговых дисбалансов. Это состояние, когда кризисы в разных системах усиливают друг друга, создавая кумулятивный эффект. Россия встроена в этот поликризис через сырьевой канал, но ее относительная изоляция от глобальных финансов снижает остроту передачи шоков. Торговая фрагментация, которая для большинства стран является фактором издержек, для РФ стала фактором перестройки логистики — процесса болезненного, но уже дающего результаты в виде роста экспорта в Азию.
Аналитики платформы BestBrokers приводят годовые показатели инфляции в 93 странах:
В России инфляция в августе ускорилась до 6,33% годовых с 5,98% в июле, однако месячный рост цен с исключением сезонности замедлился до 6,9% против 11,7% в июле — топливный шок постепенно исчерпывается. Банк России повысил диапазон по инфляции на 2026 год до 6-7%, признав, что возврат к цели 4% откладывается. В августе Росстат зафиксировал дефляцию на уровне минус 0,08% — впервые с августа 2025 года. Базовая инфляция в июле составила 7% с сезонной корректировкой после 4,6% во II квартале.
«Если инфляция останется в коридоре 6-7%, это не даст ЦБ пространства для активного снижения ключевой ставки. Именно это произошло 11 сентября: Банк России сохранил ставку на уровне 14 после 10 снижений подряд, отметив рост проинфляционных рисков. Базовый прогноз ЦБ предполагает среднюю ставку 14-14,5% в 2026 году и 8-10% в 2027», — подчеркивает эксперт Президентской академии в Санкт-Петербурге.
По его словам, пауза может затянуться по нескольким причинам. Инфляционные ожидания населения в августе снизились до 13,7% с 14,7% в июле, но остаются повышенными, а ценовые ожидания предприятий даже выросли. Рынок труда перегрет: безработица в июле 2026 года составила 2,3% после 2,2% в июне, что вблизи исторического минимума. Рост номинальных зарплат замедлился, но по-прежнему опережает производительность. Бюджетный импульс создает дополнительный спрос, нивелирующий эффект жесткой политики. Что касается смягчения рынка труда, то Банк России отмечает, что напряженность постепенно ослабевает: опросы указывают на снижение дефицита кадров, а рост зарплат сближается с производительностью. Это позитивный сигнал, но разрыв остается значительным, и без его полного закрытия устойчивое замедление инфляции невозможно. Если дефицит кадров сократится быстрее ожиданий, это откроет пространство для более раннего смягчения ставки.
Однако затянувшаяся пауза не означает изменения тренда. Цикл снижения не отменен, он приостановлен до подтверждения устойчивости дезинфляции. Как только месячные темпы закрепятся ниже 6%, а ожидания начнут снижаться, ЦБ вернется к смягчению. Дмитрий Десятниченко в качестве базового прогноза привел такие цифры: по итогам 2026 года ставка составит 13,5-13,75%, инфляция — 6,2-6,5%. В 2027 году при условии ухода энергетического шока и нормализации бюджетной политики ставка может опуститься до 10-12%. Как и ранее, ключевой риск — рынок труда. Если рост зарплат не замедлится, то инфляция издержек будет подпитывать общий рост цен и ограничивать смягчение.
Ольга Беленькая назвала схожие цифры. По ее оценкам, с учетом действующего базового прогноза Банка России, ключевая ставка на конец года может быть в диапазоне 13,5-14%. Но вероятность паузы на октябрьском заседании достаточно высока, обратила внимание эксперт. Основное значение для переоценки траектории «ключа» на октябрьском опорном заседании будут иметь официальные бюджетные параметры, темпы роста корпоративного кредитования, динамика устойчивой инфляции и инфляционных ожиданий, новые планы властей в отношении индексации тарифов, а также переоценка баланса спроса и потенциала экономики с учетом устойчивого спроса и возможно более длительного выбытия производственных мощностей.
«Вывод Банка России об увеличении проинфляционных рисков на прошлом заседании, на наш взгляд, остается актуальным, что может ограничивать возможность снижения ключевой ставки в ближайшие месяцы», — резюмировала Беленькая.
От снижения ключевых ставок к повышению
МВФ повысил прогноз мировой инфляции на 2026 год до 4,7%. Это означает остановку дезинфляции. Центральные банки развитых стран перешли от снижения ставок к повышению, а глобальная экономика входит в фазу синхронного ужесточения денежно-кредитной политики (ДКП). Для России это означает, что внешний фон не будет способствовать быстрому снижению ставки.
В еврозоне инфляция ускорилась до 3,2%. Главный драйвер — энергоносители, подорожавшие на 14,3%. При этом базовая инфляция снизилась до 2,4%. Подобное расхождение характерно и для России: рост цен на продовольствие ускорился до 5,1%, тогда как в непродовольственном сегмента замедлился. Инфляция становится структурной, а не монетарной.
Структурная инфляция вызвана не избыточным спросом, а структурными сдвигами в экономике: перестройкой логистики, дефицитом кадров, ограничениями предложения в отдельных отраслях, удорожанием энергоносителей. Управлять ею стандартными монетарными инструментами сложнее. Высокая ставка не может напрямую увеличить производство нефтепродуктов, ускорить подготовку кадров или расширить портовые мощности.
Однако это не значит, что жесткая ДКП бесполезна. Она работает через несколько каналов. Высокая ставка сдерживает совокупный спрос: охлаждает кредитование, снижает потребительскую активность и не дает бизнесу перекладывать растущие издержки в цены без ограничений. Одновременно она управляет инфляционными ожиданиями: когда ЦБ демонстрирует решимость удерживать ставку на высоком уровне, население и бизнес начинают верить, что инфляция замедлится, и это само по себе снижает ценовое давление. Кроме того, высокие ставки по депозитам стимулируют население сберегать, а не тратить, что ограничивает спрос.
Проблема в том, что при инфляции издержек высокая ставка действует с длительным лагом и может сдерживать не только спрос, но и предложение — компании откладывают инвестиции в расширение производства, что в долгосрочной перспективе ограничивает возможности для снижения издержек. Возникает эффект «деградации предложения»: ставка сдерживает спрос, но одновременно тормозит создание новых мощностей, которые могли бы снизить инфляцию издержек.
«Тем не менее, без жесткой ДКП ситуация была бы хуже. Если бы ЦБ снижал ставку при текущем уровне инфляции, это привело бы к разгону инфляционных ожиданий и раскручиванию спирали „зарплаты — цены“. Жесткая политика — это не лечение структурных проблем, а создание условий, при которых структурные реформы в экономике могут дать финансовый эффект», — уверен Дмитрий Десятниченко.
ЦБ вынужден удерживать ставку высокой, пока предложение не адаптируется к новым условиям: пока не восстановятся нефтеперерабатывающие мощности, не сократится дефицит кадров, не нормализуется логистика. Это требует времени, и именно поэтому пауза в снижении ключевой ставки может затянуться, но по мере снижения влияния структурных шоков ставки продолжит снижаться, а тренд на последовательное смягчение ДКП сохранится.
