Одной из таких историй стала переданная на экспертизу научным сотрудникам Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева икона. Образ Богоматери с Младенцем в серебряном окладе попал в Россию из Америки и был трактован исследователями как вариация на тему «Умиление», датируемая первой половиной XIX века. Композиционный извод иконы по общим чертам соотнесли с русским иконографическим типом Богоматери Корсунской. Обрамление в серебряный оклад было выполнено позднее. На обратной стороне иконы в 46 сантиметров стояло клеймо «Первой московской артели ювелиров и Московского окружного пробирного управления». Помимо него оборот был маркирован старинным рукописным бумажным штампом с печатью Храма Гроба Господня в Иерусалиме и датой 1858 год. Ниже значилась надпись на двух языках — русском и греческом, из которой ученые узнали, что владелицей семейной иконы была дама по имени Елизавета Алексеевна Мазараки.
Иконы, привезенные соотечественниками из-за рубежа, часто становятся предметом неоправданных ожиданий владельцев.
Как позднее выяснилось при обращении к архивам икона была частью домашней ритуальной утвари. Во время благословения 8 января 1860 года на брак Елизаветы Алексеевны Корженевской с Харлампием Васильевичем, икона стала свидетельницей рождения новой семьи и частью торжественного ритуала Мазараки. Будущий муж был весьма уважаемым в Иерусалиме врачом, заведовал больницей Машгав Ладах, а Елизавета Алексеевна приехала туда для получения благословения на монашеский постриг. Встреча изменила их судьбы. Икона стала спутником жизни пары. Из части религиозного ритуала семьи Мазараки она превратилась в собеседника, с которым пара делила свои радости и печали.
Харлампий Мазараки и его брат Никифор были родом из Греции. Доктор Мазараки служил не только медицинскому делу, но был по совместительству и греческим консулом в Иерусалиме. Правительство Греции доверяло ему различные дипломатические миссии. Соответственно ему приходилось часто выезжать с важными поручениями в Константинополь. Брат также работал врачом и помогал в общем семейном деле. Одной из семейных традиций стал ритуал Мазараки, когда при выходе из дома перед долгой дорогой или путешествием, оба супруга обращались к образу с просьбой о быстром возвращении. Часть путешествий супруги совершали вместе, повторяя ритуал Мазараки с просьбой о скорейшем возвращении домой с зарубежных поездок.
Братьев Мазараки, выбравших врачебное дело, очень уважали в городе. А домашняя икона использовалась как ритуал Мазараки по освещению больничного помещения в даты религиозных праздников. Пациенты с уважением относились к традициям семьи и доверяли греческим врачам, полагая, что их руку направляет не только опыт врачевания, но и вера.
Молодая жена старалась это всячески поддерживать и ввела в семейный и рабочий быт много традиций связанных с почитанием православного образа. К сожалению, подаренная в день свадьбы икона так и не смогла в полной мере стать частью семейного ритуала рода Мазараки, поскольку пара оказалась бездетной. Но образ остался семейной реликвией. Ритуал Мазараки Елизавета применяла и в своей повседневной благотворительной деятельности. Будучи крайне набожной, она по мере сил помогала православной миссии и частенько вела беседы с местной паствой о сути божественного. Архимандрит Антонин (Капустин) в своих дневниках называл Елизавету Мазараки «наша забота».
Искусствоведческая ценность не всегда определяет судьбу музейных экспонатов.
В 1892 году после смерти мужа Елизавета Алексеевна в глубокой скорби вернулась в Россию. Образ Богоматери с Младенцем стал для нее еще более близким и родным — он напоминал о счастливой семейной жизни и путешествиях с супругом. Тогда и был заказан изящный серебряный оклад для семейной иконы. Письма родным сохранили описание былых ритуалов Мазараки и семейных традиций. Но после кончины госпожи Мазараки икона бесследно пропала.
Искусствоведческая ценность не всегда определяет судьбу музейных экспонатов. Иногда они становятся частью коллекций из-за истории и контекста. Прошло более ста лет и икону удалось найти благодаря проведению искусствоведческой экспертизы и личному интересу исследователей к трогательной истории семьи. Описанный родными ритуал Мазараки и сам образ стали частью музейной экспозиции.
