Игорь Юшков
ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
Есть фундаментальный фактор, который существенно влияет на цены нефти и во многом их определяет. Это перекрытие Ормузского пролива. То есть ближневосточная нефть в полном объеме по-прежнему не выходит на мировой рынок. Периодически какие-то танкеры проскакивают через Ормузский пролив, но это неполноценное движение, неполноценное судоходство. Тех объемов, которые были раньше в этом транспортном коридоре, сейчас нет.
Мы видим, что внутри стратегически важного пролива Аравийского моря сформировался целый теневой флот: собственники танкеров, капитаны, экипажи, которые готовы рисковать за большие деньги и специализируются на том, чтобы проходить этот водный маршрут. Они грузятся внутри Персидского залива, проходят через Ормуз, выгружаются дальше в Оманском заливе уже на другой танкер, а затем возвращаются обратно. Идут такие суда у южного берега, у побережья Омана, рассчитывая на некое прикрытие (американские корабли, военные и так далее). Они выключают транспондеры, поэтому мы не знаем, сколько их проходит, но можно с уверенностью констатировать, что нормального судоходства там нет.
Иран постоянно пытается пресечь подобные попытки, поэтому мы видим повторяющиеся сообщения о том, что какое-то судно подорвалось на мине или было обстреляно беспилотниками, то ли морскими, то ли воздушными, а также о других инцидентах, произошедших в водах Ормузского пролива. Какое-то движение там есть, но после очередной порции ударов оно, как минимум, уменьшается или полностью останавливается, а потом после некоторого успокоения возобновляется.
Нормального судоходства нет, а это означает, что мир продолжит проедать стратегические резервы нефти. Ее становится все меньше и в Европе, и в Соединенных Штатах Америки. То есть с марта 2026 года мир расходует как раз коммерческие и стратегические запасы. И нефть, и готовые нефтепродукты, которые тоже хранились в ряде стран.
Данный фактор постоянного уменьшения остатков «черного золота» в стратегических резервах постоянно давит на цену, толкая ее вверх.
«С учетом серии исторических антирекордов по закачке газа в ПХГ, установленных европейцами, например, у крупнейшего потребителя газа, Германии, хранилища заполнены только на 61,6%, можно ожидать, что в случае холодной зимы цена на газ в Европе в пиках будет достигать $2 500 за за 1 000 м³», — отметил глава ПАО «Газпром» Алексей Миллер.
Перекрытие Ормузского пролива — главный и фундаментальный фактор, а остальные являются сиюминутными, ситуативными. Дальше начинаются тактические моменты в виде ожиданий того, что будет с Ормузским проливом. Мы видели, что перед выборами в американский Конгресс (промежуточные выборы состоялись 3 ноября) цена нефти значительно возросла (было и $115, и чуть выше за баррель). Именно на ожидании того, что перед выборами США не станут ничего делать с Ираном, поскольку не хотят дальнейшего повышения цен. Сразу после выборов этот фактор политического желания сдерживать цены исчезнет и военный конфликт с Ираном будет возобновлен. Президент Дональд Трамп начал все больше и больше внимания обращать на то, что происходит на топливном рынке Соединенных Штатов Америки.
Там цены топлива на внутреннем рынке определяются уровнем цен нефти на мировом рынке, потому что формируются по принципу экспортного нетбэка (индекса экспортного паритета). США сами являются крупнейшим экспортером дизеля и крупным экспортером нефти. Но при этом из-за либеральной модели рынка, при которой компания может выбирать, куда ей направить топливо или сырую нефть — на внутренний рынок либо на внешний, цены в Америке зависят от ситуации на мировом рынке.
Главе Белого дома для сдерживания роста цен на мировом рынке нужно было сдерживать цены на мировом рынке, поэтому он проявлял интерес к этой теме. Разумеется, Трамп понимал, что может влиять на ситуацию лишь до окончания своих полномочий, но, тем не менее, он не оставлял попыток немного помочь своей Республиканской партии. И рынок закладывал именно такой сценарий — до выборов возобновления конфликта с Ираном не произойдет, а после выборов этот сдерживающий цены на нефть политический фактор уйдет. США вновь начнут боевые действия, а значит, станет только хуже, потому что тогда может прилетать уже по нефтегазовым объектам стран региона.
После выборов цены стали снижаться. Демократы взяли большинство и в Палате представителей (нижняя палата Конгресса США), и в Сенате (верхняя палата Конгресса США). Поэтому теперь они будут определять внешнюю политику. В этих условиях логично предположить, что цены снизятся. Хотя это тоже только ожидание. Ничего не поменялось. А цены уже упали в район $90-95 за баррель, хотя никакого дополнительного предложения на рынке не возникло. Ормузский пролив не открылся. Никакого улучшения перспектив в плане будет или не будет конфликт с Ираном тоже нет. То есть сохранился статус-кво в реальности, но цены упали на ожидании того, что Соединенные Штаты якобы изменят свои отношения Ираном.
Рынок ожидает, что будет деэскалация. Я думаю, это тоже такая сиюминутная история, на которую рынок реагирует. Оснований для того, чтобы гарантированно завершился конфликт с Ираном и Ормузский пролив был открыт, пока нет. Но вот эту идею сейчас рынок и отыгрывает. Цены снижаются именно на этом предположении.
Если мы говорим о России, то нашей стране сложившаяся ситуация выгодна. Нынешняя расстановка сил на мировом рынке, высокие цены — мы зарабатываем больше. И, если средняя цена на российскую нефть сорта Urals, который используется для целей налогообложения, за сентябрь была порядка $93-94 долларов за баррель, то средняя цена за октябрь была уже больше $100 (около $104 за баррель). Соответственно, мы получаем больше налогов, бюджет больше зарабатывает, поэтому, конечно, перекрытие Ормузского пролива стало существенным экономическим подспорьем и для компании, и для бюджета.
Высокие цены, сформированные из-за перекрытия Ормузского пролива, помогают экономике России. Без них ситуация была бы гораздо хуже для всей экономики и для компании в том числе. Однако издержки, которые несут компании, все равно сохраняются. Основные наши компании находятся под санкциями. Они внесены в SDN-лист (санкционный список, который ведет OFAC — Управление по контролю за иностранными активами Минфина США). Это компании «Роснефть», «Лукойл», «Газпромнефть», «Сургутнефтегаз».
И они вынуждены из-за этого использовать, во-первых, теневой флот для вывоза, что тоже стоит недешево, страхование, а также формировать целую цепочку посредников для того, чтобы конечный покупатель не соприкасался с российскими подсанкционными компаниями.
Все это суммарно приводит к тому, что данные издержки составляют где-то около $20-25 на каждый баррель. Их размер меняется, но несущественно (может уйти чуть-чуть $20). Возможно и возникновение дополнительных рисков. Например, Украина активизирует попытки ударить по российским танкерам, которые идут по Черному морю. Или задержка европейцами танкера, перевозящего российскую нефть и нефтепродукты где-нибудь в районе Ла-Манша. Тогда риски возрастают, поднимая и стоимость перевозки. Поэтому она колеблется, но остается довольно высокой и с этими издержками ничего не сделать. Но за счет того, что цены все равно приподняты, у компаний остается много денег. Мы буквально берем там рыночную цену. Отнимаем от нее те самые $20-25 за баррель и получается российская цена, цена нефти РФ.
На Дальнем Востоке подороже сорта. Например, малосернистый ESPO (сорт сибирской нефти, который производится в России и поставляется по трубопроводу ВСТО — Восточная Сибирь — Тихий океан — прим. ред.). Или сахалинский сорта, они тоже малосернистые. Urals (российская марка экспортной нефтяной смеси — прим. ред.) чуть подешевле, но тем не менее, мы видим, что средняя цена, которая используется для налогообложения, за октябрь все равно была $100 за баррель. Поэтому в ноябре, исходя из этих показателей, мы тоже получим очень хорошие доходы федерального бюджета.
Чем дольше сохраняется блокирование Ормузского пролива, тем больше изымается нефти стратегических резервов, тем выше будет то значение цены, которого достигнет нефть в случае его открытия. Спрос будет сохраняться на высоком уровне. Когда Ормузский пролив откроется, дополнительные объемы нефти выйдут на мировой рынок, но потребность не упадет — нужно будет покупать горючее и для текущего потребления, и для восполнения израсходованных запасов. И плюс к тому — тот, кто имел запасы, будет стараться их расширить, а те, кто не имел, будут создавать их на случай повторения подобной истории. По моим оценкам, стоимость будет варьироваться в районе $75 за баррель (плюс-минус несколько долларов).
Во втором сценарии больше негатива для потребителей — сохранение хотя бы нынешнего статуса-кво, когда нормального судоходства в Ормузском проливе нет. этот сценарий будет предполагать постепенный рост цены. Потому что с точки зрения судоходства нынешний статус-кво в Ормузском проливе будет сохраняться, но при этом вместо ближневосточной нефти все равно будут проедаться стратегические запасы. И по мере их истощения мы увидим рост цены. По мере увеличения стоимости в какой-то момент, конечно, постепенно сокращаться спрос. Но это, вероятнее всего, произойдет в том случае, если цена нефти приблизится к $140 за баррель. Поэтому долго сверхвысоких цен на мировом рынке быть не может. Просто потребление сократится, и таким образом рынок начнет балансироваться.
