Если разобраться в теме ESG, то становится понятно, о чем говорит Джон Нэш, нобелевский лауреат, по биографии которого и сделан фильм.
ВЭФ в Давосе был посвящен капитализму заинтересованных сторон (stakeholder capitalism), а центральной темой обсуждения стали вопросы внедрения новой экономической парадигмы «Заинтересованные стороны за сплоченный и устойчивый мир». Эксперты говорили о необходимости бизнеса учитывать интересы всех стейкхолдеров и заботиться об экономической и ресурсной повестке дня не менее, а возможно и более, чем о прибыли и дивидендах. Сторонники подобного подхода считают, что служение интересам всех стейкхолдеров, а не только акционеров, необходимо для долгосрочного успеха любого бизнеса. Цель компании состоит в создании долгосрочной стоимости, а не в максимизации прибыли и повышении акционерной стоимости за счет других групп заинтересованных сторон.
В России ESG восприняли скорее как уже знакомую концепцию социальной ответственности, не связанную напрямую со сменой экономической парадигмы. Крупные корпорации такую параллель проводят, но собственники средних и малых компаний прямой взаимосвязи с дивидендами от данной деятельности не видят. Инвесторы говорят об очередной переоцененности факторов ESG и о создании несуществующей по факту стоимости с помощью социально одобряемых пассов. Первый пул критики касается системы рейтингов, в которых ESG-ответственными компаниями становятся предприятия, далекие по сути своей деятельности от социальной нормы. Несмотря на более чем десятилетние попытки сфокусировать рейтинги ESG на сущностных характеристиках, они по-прежнему не связаны с ключевыми факторами бизнеса.
Увеличение расходов компании на четкое следование ESG-повестке приведет к увеличению затрат, удорожанию продукции в целом, а также может стать еще одним шагом, делающим монополию социально одобряемой при условии соблюдения ESG-повестки. Есть и дополнительный риск — санкционный. На этой основе можно любую компанию мира и любого собственника обвинить в неэтичной деятельности. Это еще более усложняет тот факт, что компании только начинают привыкать к отчетности по ключевым показателям в области устойчивого развития, и KPI по-прежнему не согласованы.
Предполагается, что ESG можно интегрировать в деятельность компании или инвестиционного портфеля без больших затрат акционеров. Но многие из целей весьма противоречивы и далеко не универсальны.
Например, ожидание того, что все работодатели включат аборт в медицинскую страховку, оскорбило бы религиозно настроенных акционеров. Требования положить конец детскому труду на международном уровне могут вынудить людей в развивающихся странах попасть в более опасные условия жизни.
К таким проблемным темам относят и защиту прав собственников и акционеров. Защитники концепции говорят о том, что часть буквы «G» в сегодняшнем мышлении ESG сосредоточена исключительно на управлении экологическими и социальными аспектами бизнеса.
Мнения действительно разделились, и одни рассматривают устойчивое инвестирование как своего рода завуалированный коммунизм в худшем случае, или благонамеренную, но ошибочную филантропию, которая может снизить законную финансовую отдачу, в лучшем случае. Есть и те, кто видит в ESG волка в овечьей шкуре — циничную уловку хищных капиталистов, чтобы назвать фонд зеленым и взимать за него более высокую плату, декларируя, что деньги на самом деле не делают мир лучше.
Какой оборот ESG-повестка примет в России — пока не понятно. Возможно, именно в нашей стране, где капитализм в полной мере еще не сформировался как система ценностей, а меценатство еще не обрело форму осознанного движения, ESG-повестку воспримут как социальное благо, без оглядки на финансовые показатели, и научатся зарабатывать дивиденды, продолжая оставаться верными общечеловеческим ценностям.
При ответственном подходе каждого системообразующего предприятия мы получаем социально и ресурсно ответственный бизнес, ориентированный на устойчивое развитие своего региона и возможность вовлечь в ESG-трансформацию другие субъекты РФ. Однако эта концепция по-прежнему не снимает экономической подоплеки — на воплощение любой философской идеи нужны реальные деньги.
