Впервые воспользоваться конно-железной дорогой петербуржцы смогли на исходе лета 1863 года, когда был запущен рейс с двумя вагонами по маршруту «6-я линия — Конногвардейский бульвар — Адмиралтейская площадь».
«Вагоны очень хороши и просторны; езда спокойна, цены умеренны — 5 копеек внутренние места и 3 копейки— наружные. Прислуга и кучер одеты чисто и опрятно. Лошади сильны и здоровы. Проезд в один конец совершается в четверть часа со всеми остановками, назначенными для приема пассажиров,— раз восемь», — оповестила газета «Северная пчела».
До того, как этот транспорт появился в столице Российской империи, конки уже вовсю колесили по рельсам городов Америки (с 1828 года) и Европы (с 1850 года). А в Москве запряженные лошадьми вагоны побежали по улицам только в 1872 году.
Жители города на Неве быстро привыкли к новинке и охотно ей пользовались, поскольку такая поездка была довольно комфортной, доступной всем сословиям и не требующей особых затрат. Мягкий рельсовый ход и дешевизна конки (через какое-то время стоимость поездки на верхнем этаже опустилась до 2 копеек) постепенно переманили пассажиров омнибусов, с 1847 года курсирующих на тех же лошадках по петербургским дорогам. Передвижение в этих общественных каретах удобством не отличалось. Вместо положенных 10-15 человек в омнибус набивалось в два раза больше, из-за чего горожане переименовали его в «обнимус» или «сорок мучеников». Давка и тряска на ухабистых путях скверно отражалась на целостности ресор и самочувствии пассажиров. А стоило это путешествие, которое могло преждевременно закончиться с поломкой колеса, гривенник. Оттого конка и выигрывала в конкурентной борьбе с дилижансом — ехать приятнее, а платить меньше. Единственным козырем омнибусов оставалось бóльшее количество городских маршрутов, включая удаленные районы. Рельсы конки обслуживали в основном центральную часть Санкт-Петербурга, но со временем они добрались и до городских окраин.
За первый год после начала работы конно-железной дороги ее пассажирами стал миллион с лишним человек. В начале XX века в Северной столице действовало уже 30 линий и 6 парков, содержащих более 3 тысяч лошадей.
Ожидание конки на центральных остановках могло длиться от 10 до 15 минут, а на окраинах города можно было простоять полчаса и больше.
Вы помните родную старь,
Когда с учтивостью — в сторонке,
Слегка опершись на фонарь,
Мы терпеливо ждали конки?..
И полчаса стоим, и час
В непоколéблемой надежде.
Приедем и на этот раз
С такой же точностью, как прежде.
Так напишет об этом в своем стихотворении «Конка» поэт Валентин Горянский.
Рано или поздно, но к ожидающим непременно подкатывал вагон в один или два этажа. В одноэтажном могли ехать 20 пассажиров, а конка, имевшая второй этаж (империал) со скамьей и перилами на крыше, вмещала 46. Мощность двигателя этого транспорта составляла две лошадиные силы, которые нуждались в уходе и фураже. Требовался и персонал — вагоновожатый, выполняющий обязанности кучера, кондуктор с билетами и пара юнцов-форейторов, необходимых для дорожных маневров с кобылами и жеребцами. Они отвечали за трудные участки пути, помогая лошадям их преодолеть, а также перепрягали ретивых на противоположную сторону вагона, когда рельсы линии обрывались. На некоторых участках дороги (подъемы на мосты и другие) двойке парнокопытных приходилось туго и на этот случай имелась дежурная лошадка, которую впрягали третьей.
Фото Карла Буллы, 1890-е годы.
На конку пускали всех, кроме пьяных и перепачканных. Провоз животных был запрещен. Кроме того, воспрещалось курить и плевать на пол. Действовали и правила приличия — вопрос о допустимости приобретения дамами билетов на верхний этаж конки решался на уровне Государственной думы. При подъеме наверх они постоянно путались в платьях и нижних юбках, что могло стать не только причиной нежелательного внимания, но и возможного перелома. Только в 1903 году, когда вагоны конно-железной дороги оснастили пологими лесенками, власти дали женщинам официальное разрешение ездить на империале.
Звенел предупреждающий колокольчик вагоновожатого. Разночинная публика заполняла вагоны. Цокали подковы по мостовым. Составы со скоростью 8-12 километров в час труси́ли по петербургским улицам и проспектам, доставляя пассажиров на службу, деловую встречу или свидание.
Это потом появятся паровые и электрические трамваи, пару лошадей сменят на четыре колеса, вместо сена будут использовать бензин и газ, все завертится быстрей, а возница со временем окажется просто лишним. Зачем он, если общественный транспорт можно сделать беспилотным?
Та давно минувшая жизнь была нетороплива. Когда двигаешься медленно, успеваешь больше рассмотреть, а в этом городе есть на что бросить взгляд. В длительной поездке никто не мешает поразмышлять обо всем на свете. Кто знает, может быть, те пассажиры были вдумчивей, мечтательней и счастливее нас нынешних.
Этой темы еще в 1916 году коснулась в небольшом рассказе «Счастливая» русская писательница и поэтесса Надежда Тэффи:
Конка остановилась, подождала встречного вагона и снова задребезжала.
А на тротуаре стояла маленькая девочка и смотрела нам вслед круглыми голубыми глазами, удивленно и восторженно.
И вдруг я вспомнила.
«Мы будем ездить на конке. Мы будем, будем, будем счастливыми!»
Ведь я, значит, счастливая! Я еду на конке и могу познакомиться со всеми пассажирами, и кондуктор трубит, и горит солнце на его рожке.
Я счастлива! Я счастлива!
Но где она, та маленькая девочка в большом темном зале, придумавшая для меня это счастье? Если бы я могла найти ее и рассказать ей, — она бы обрадовалась.
Как страшно, что никогда не найду ее, что нет ее больше, и никогда не будет ее, самой мне родной и близкой, — меня самой.
А я живу...
