Выбор Вологды объяснялся, прежде всего, ее удаленностью от зон напряженности в стране. Народные волнения, внутригосударственные распри, набеги на Москву крымских татар и разгоревшиеся у рубежей очаги Ливонской войны — все это вынуждало переместить центр управления Русским царством на более безопасные земли. 

Виктор Васнецов, «Царь Иван Васильевич Грозный», 1897 год, Третьяковская галерея

С 1564 года году царь-реформатор стал все реже наведываться в Первопрестольную, потеряв доверие к дворянам и боярам, которые «тащили» казну да «измены делали». Его основной резиденцией на два десятилетия стала Александровская слобода, ныне часть города Александрова Владимирской область. По воле Ивана IV сюда вместе с его личной библиотекой, иконами, символами власти, кобыльей конюшней, книгописной палатой, печатным двором – первой и на тот период единственной в России типографией, перебрались приказы и четверти (органы госуправления), Боярская дума и воины-монахи Опричнины. Здесь велись международные переговоры и подписывались соглашения, проходили приемы заморских послов и представителей папского престола, а также совещания, казни и даже ярмарки невест, на одной из которых государь выбрал себе в жены 19-летнюю Марфу Собакину. Правда, этот брак был недолгим — всего 15 дней.

Но на Руси испокон мыслили размашисто и одной Александровской слободой дело не ограничилось. Страна у нас бескрайняя, а «государево око глядит далёко». Вологда попала в поле его зрения еще и потому, что через нее пролегал Сухоно-Двинский речной путь, ведущий к Белому морю. Этот маршрут был весьма важен для торговых связей с Англией, Голландией и другими европейскими странами. Одним словом, царским, разумеется, решено было строить «запасную столицу» среди таежных лесов Вологодчины. 

Засуетились воеводы-распорядители да предстатели (нарядчики), застучали топоры плотников, заступы землекопов и молотки камнетесов, и стал понемногу подниматься Насон-город. Руководил масштабными работами человек, угодивший в историю под именем Размысл Петров. Надо отметить, что розмыслами (градодельцами) на Руси именовали специалистов по строительству различных сооружений, мостов, плотин, а также изготовлению колоколов и пушек. 

Среди начальников великой стройки, назначенных держать перед государем ответ, в сохранившихся документах упоминаются также английские инженеры Хэмфри Локк и Асмус Питер Бутлер, который давно поступил на русскую службу и продемонстрировал свое умение еще при осаде Казани в 1552 году. Но контролировавший весь ход строительства царь не особо церемонился со своими доверенными лицами. Если верить летописным сведениям, замечая нерадивость или промедление, монарх сурово распекал строителей кремля: «Что-де баяли о работах великих, а и малые не сделаны». В иной раз они и такое слышали: «На словах-де у вас как на масле, а на деле как на Вологде». Правителя не просто так назвали Грозным — когда на одной из возведенных крепостных стен появилась трещина, Размысла Петрова тут же казнили, невзирая на все его прежние заслуги и старания. 

Государь, как ему и положено, гневался и торопил, а каменный детинец рос, поражая размерами и лепотой. Стараниями мастеров поднималась к небу самая большая крепость на европейской части планеты XVI века, площадь которой в переписных книгах варьируется от 46 до 56 гектаров, что в 2 раза больше Московского Кремля. Первый полномочный посол Англии в Русском царстве, купец, путешественник и дипломат Энтони Дженкинсон в рапорте лондонскому высокому чиновнику уведомлял, что царь Иван IV «строит крепость величиною в 2 400 сажен» (5 120 метров). На страницах объемного тома, посвященного истории Вологды, краевед и литератор XVIII века Алексей Засецкий указывал, что «означенной крепости окружность имеет почти квадратную меру около четырех верст» (400 гектаров).

На этой огромной территории возводились деревянные и каменные стены (высота — от 2 до 8 метров, а толщина — 4 метра) и башни. Некоторые историки, пытающиеся реконструировать строительный замысел, утверждают, что крепость имела 23 башни, из которых 11 были каменными. 7 из них были проезжими.

От центральной площади крепости, где возвышался Софийский собор, созданный по образцу столичного Успенского храма, а также деревянный дворец с домовой церковью для царской семьи, разбегались дороги, по сторонам которых встали Архиерейские палаты, жилые кварталы, дома различных ведомств, хозяйственные постройки. 

В работах было занято около 10 000 человек. Но трудиться предписывалось не только нанятому и подневольно соганному люду, но и обычным горожанам. Царский указ гласил, чтобы местные и приезжающие в Вологду на Пасху тоже приложили руку: 

Ударила царева стройка и по карманам его подданных: «тогда были вологжанам великия налоги от строения града и судов».

Кучно и шумно стало в Вологде. Это была «ударная пятилетка». Насыпали земляные валы, налаживали мосты через прорытые глубокие каналы и рвы, которые заполняли речной водой, городили причалы, оружейные и портовые склады для купеческих товаров, форштадты (укрепленные пригороды) вверх и вниз по реке, обустраивали стрелецкие слободы в округе. Исследователи начала XIX века выяснили, что большая работа кипела не только на земле, но и ниже. На Соборной горке прямо под кремлем «нашли сводистые пещеры, отделенные от дальнейших запертыми железными дверями, так крепкими, что не могли их разломать. За сими дверями слышали глухой шум, который доказывает обширность запертой части» (статья Алексея Фролова «О древностях вологодских и зырянских»).

Дубовые бревна, белый камень, булыжники и кирпичи для строительства доставляли вплавь.

Эта книжица не отличается особой достоверностью, но правдой является то, что золота, серебра и прочих богатств в Вологде действительно стало больше. И людей тоже. Сюда потянулся народ. И не только купцы, перекупщики и толмачи. В Вологду пошли сметливые, дюжие, предприимчивые, талантливые. Город обзавелся собственной флотилией — баржам, баркам и стругам понадобились корабельщики. Поток товаров потребовал завести досмотрщиков, приказчиков, сторожей, возничих, грузчиков. Куда ни шагни — лавки, торговые ряды, всевозможная канцелярия да бухгалтерия. Постоялые дворы не пустовали, поскольку день и ночь причаливали суда и притормаживали обозы с грузом на продажу. Купи или продай: лен, пенька, смола, воск, мед, соболя, горностаи, куницы, песцы и чернобурки, пшеница, овес, рожь, соль, астраханская икра, семга, чай, гвозди, замки, пилы, свечи, горшки, холсты, шелк и арабские клинки, чарки да ложки, шкатулки, жемчуг и даже слоновая кость.

Вологда стремительно развивалась, становясь торгово-ремесленным центром русского Севера, приобретая экономическую значимость и политическую силу. Так продолжалось до 1571 года, когда произошло событие, о котором сегодняшним туристам, посещающим Вологодский кремль, рассказывают все гиды. Об этом и в старину не только говорили, но и пели:

Этот эпизод случился с Иваном Грозным в еще недостроенном Софийском соборе, где на него нежданно-негаданно свалился кирпич (та самая плинфа). Хотя есть сомнения, что это был именно кирпич. Некоторые считают, что рухнул кусок штукатурки. Нет согласия и относительно точного места попадания строительного материала. Имеются данные, что угодил он вовсе не в голову, а в царскую ступню. Разночтения наблюдаются и в причине внезапного падения — то ли оплошность мастеров, то ли покушение на государеву жизнь. Однако почти единодушно утверждают, что самодержец воспринял произошедшее как дурное предзнаменование, после чего спешно покинул Вологду.

Поданный небом знак оказался верен. 1571 год никак нельзя назвать временем благоденствия Русского государства. На страну навалилась чума, унося тысячи жизней по всем городам и уездам. Моровое поветрие добралось и до Вологды. Остановить его удалось лишь к зиме следующего года. Но не было видно конца затяжной Ливонской войны, которая не сулила побед Ивану IV и его земско-опричной армии. Лишения множились, социальные противоречия и народное недовольство росли. Распоясавшиеся опричники сеяли страх, разорение и голод, приведя страну к порухе (экономическому упадку). В 1572 году царь разогнал свою опричнину и даже за упоминание этого слова можно было угодить в петлю или на кол. Не заходила речь и о грандиозной стройке, которую государь затеял в Вологде. Деревянный царский дворец с церковью Иоакима и Анны обезлюдел. 17 лет пустовал и неосвященный соборный храм без росписей и убранства. Его освятили во имя Святой Софии только в 1588 году, когда прошло уже 4 года после смерти Ивана IV. Крепость продолжали строить, но без спешки и не из камня, а из дерева. Эти работы были закончены в период Смутного времени, в 1608 году. 

Грозность истории нашей страны превосходит царскую. Стихия дальнейших событий обрушилась и на Вологду. Кремль неоднократно горел, земляные валы и рвы покрыла заболоченная вода, подмытые стены ветшали и осыпались. Камни понемногу растаскивали для строительства различных зданий. В 1822 году, когда благоустраивались городские бульвары, начали демонтировать последнюю кремлевскую башню — Пороховую. 

Фото: unsplash.com

Что же сохранилось? Современником кремля Ивана Грозного по праву считается шестистолпный пятиглавый Софийский собор. Он стоит на том же месте и виден всем издалека. А в Кремлевском саду (ранее называвшемся Парком культуры и отдыха Вологодского паровозовагоноремонтного завода) можно увидеть один из его валов и рвы, которые теперь стали прудами. Год назад археологи, ведущие раскопки в городской черте, обнаружили на пересечении улиц Мира и Козленской фрагменты фундамента Благовещенской башни крепости. Вот, пожалуй, и все. Остальное создавалось позже.

Это вовсе не значит, что нет причин посетить город, живущий под солнцем девятый век. Северная Фиваида не разочарует. В историю России впечатаны очень страшные страницы, но никогда не было скучных. И на территории современного кремля, где располагается Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (ВГМЗ), есть на что посмотреть. Правда, в настоящий момент он закрыт на реставрацию. 

Но у южной кремлевской стены с осени прошлого года, когда праздновался День народного единства, возвышается совсем новый памятник Иоанну IV Грозному скульптора Михаила Красильникова. Шестиметровая царская фигура стоит на трехметровом постаменте и глядит пристально, сурово. Даже как-то и неловко долго стоять на месте, глазея. Хочется заняться чем-то дельным, строить что-нибудь, создавать…