— Расскажите, пожалуйста, об этой идее подробнее.

— Идея заключается в создании центра в Краснодарском крае. Дело в том, что в России есть много разных реабилитационных центров, но они разрознены. Мы хотим создать такие условия, чтобы весь комплекс помощи пациенты получали в одном месте: диагностика, лечение, реабилитация. Плюс, благоприятный климат Краснодарского края, атмосфера: шум моря, песочек, свежий воздух. Сейчас мы прорабатываем идею, ведем переговоры с потенциальными партнерами, с администрацией региона. Работы предстоит много. Но предыдущий опыт вдохновляет. Символично, что наш этот запланированный шаг реализуется в год 15-летия фонда. 15 лет назад мы начинали с того же самого: на базе детского дома в Сергиевом Посаде построен реабилитационный центр для детей с ослабленными зрением и слухом.

— Чем сегодня живет фонд? Какие задачи решает?

— Мы в последние годы пришли к решению сузить поле деятельности. Даже, я бы сказала, не сузить, а конкретизировать. До специальной военной операции, до пандемии мы занимались всеми детками. У нас не было каких-то ограничений. Сейчас более тщательно обозначаем приоритеты. Если раньше мы оказывали помощь более широкому кругу нуждающихся, то сейчас занимаемся только слухопротезированием детей из детских домов. Это связано в первую очередь с тем, что общая экономическая ситуация осложнилась, изменилась и ситуация с благотворительностью. Многие жертвователи урезают бюджеты. Если говорить о вызовах, то вот это один из них. Тем не менее, работа продолжается, проекты развиваются, мы продолжаем оказывать помощь тем, кому она нужна.

— Сколько детских домов на попечении у фонда?

— Сейчас мы ввели Краснодарский детский дом, Ставропольский детский дом, Тюменский детский дом, а также часто ведем Калининградский детский дом.

— А что значит «ведем» детский дом?

— Наши специалисты, с кем мы сотрудничаем — врачи-сурдологи, сурдопедагоги — выезжают в детский дом, проводят диагностику по слуху, выявляют проблемы у детей. Если кому-то из ребятишек требуется слухопротезирование, мы его проводим, организуем реабилитацию. Есть территории, где на весь регион всего один сурдолог. Например, в Чеченской Республике, в других республиках Северного Кавказа.

Фото: пресс-служба фонда «Проникая в сердце»

— Насколько распространена эта проблема? Сколько всего в стране таких детей, которым нужна подобная помощь?  

— По последним данным, 10 миллионов человек. Очень много случаев приобретенной и невыявленной патологии.

— Как вы оцениваете уровень диагностики? Насколько она соответствует требованиям времени?

— Сейчас диагностика работает намного лучше, чем раньше. Есть возможность выявить проблемы на максимально ранней стадии. А это означает бóльшую эффективность лечения. Но здесь же, на стыке, появляется еще два важных вопроса: техническая оснащенность профильных учреждений и обеспеченность кадрами. Если с технической стороной, с оборудованием все более-менее благополучно, то вот над кадровыми задачами приходится работать очень скрупулезно. Мы как фонд занимаемся этой проблемой. Проводим специальные школы для врачей, семинары, тренинги, работаем с администрациями регионов для более эффективного решения вопросов кадровой обеспеченности. Этот вопрос я всегда озвучиваю на любых встречах. Например, сурдология — узкое направление. Медики туда не идут — невыгодно. И как раз одна из недавних встреч у нас состоялась в Самарском государственном университете, где мы обсуждали эту проблему, пытались найти пути ее решения.

— Получается?

— Многие знают о нашем фонде, что мы очень настырные, идем до конца. Большую работу проводим с главами субъектов Федерации. Один из свежих примеров. В 2025 году в школе МБОУ №77 города Тюмени мы выявили 75 воспитанников, деток дошкольного возраста, у которых были проблемы со слухом. Встречались с заместителем губернатора Тюменской области. Он нам дал контакты пяти организаций, которые смогли бы помочь в финансировании этой работы. Один из благотворителей откликнулся — мы смогли сразу же профинансировать закупку необходимого оборудования. Под Новый год ездили в Выхино в детский дом, вручали подарки детям. К нам подошла заведующая с просьбой провести диагностику бесплатную для ребятишек. Мы поставили эту работу себе в план. В ближайшее время — в феврале-марте — поедем туда.

— В последнее время нередко возникают ситуации, когда «третий сектор» оказывается скомпрометирован. И многие люди говорят: я лучше буду помогать конкретному ребенку, чем непонятной организации.

— Каждому человеку надо начинать с себя. В свое время коммерческими компаниями было создано более 300 тысяч благотворительных фондов, где они прогоняли денежные средства. За все фонды я ответить не могу. У нас все прозрачно. Мы проходим аудит, большой объем информации есть на нашем сайте. Все открыто.

— Если оглянуться на пройденный путь, как вы оцениваете результаты работы фонда?

— Я в сфере благотворительности 25 лет. Мой путь в этой области начался с того, что в начале 2000-х годов я вела детские онкологические фонды. Когда мы встретились с Дмитрием Маликовым, то мысль о помощи тем, у кого проблемы со слухом, появилась сама собой. Он сказал: «Я хочу, чтобы эти дети могли услышать мою музыку». Так и появился фонд. И название для фонда было выбрано по мотивам его творчества. Мы организовывали концерты для детей из детских домов. В том числе большие, с участием звезд эстрады. При этом фонд никогда громко не заявлял в медиа о своей работе. Дмитрий придерживается деликатного подхода в этих вопросах.

Фото: пресс-служба фонда «Проникая в сердце»

— Насколько бизнес сегодня активно, охотно откликается на такой запрос? Легко сегодня работать с бизнесом?

— Нет.

— Почему?

— Сейчас все очень сложно. Я так не хотела погружаться в истории «Я вам — Вы нам — планы сделаем». Хотелось в своем амплуа остаться в помощи детям со 100-процентным инсайдом. Но тем не менее приходится выходить, продумывать коллаборации, делать концертные программы, проводить благотворительные встречи.

— В 2025 году вы впервые работали на площадке премии «Эксперт года». Какой вам запомнится эта атмосфера, опыт взаимодействия с деловым сообществом?

— Позитивной и дающей надежду. Главное, что я вынесла по итогам этой встречи: света в мире больше. Наша работа — из разряда так называемых «помогающих профессий». Мы сталкиваемся с большим количеством человеческой боли, проблем. К нам часто приходят как к последней инстанции — когда все средства опробованы, все этапы пройдены, а проблема по-прежнему не решена. И мы не только решаем конкретный вопрос по существу, но и поддерживаем людей морально, эмоционально. Конечно, это требует серьезного собственного внутреннего ресурса. Так вот наше участие в торжественной церемонии на премии «Эксперт года» очень сильно мне помогло этот ресурс восполнить. Это, без преувеличения, неоценимая вещь. Когда ты видишь светлых, позитивных, созидающих людей. Людей, способных и готовых работать не только ради увеличения прибыли, но и ради того, чтобы помогать ближнему, делиться своим светом. Это мотивирует.

Организаторам премии хочется пожелать, чтобы круг экспертов рос и расширялся, чтобы росло как количество участвующих регионов, так и отраслей экономики, в которых специалисты будут признаны «Экспертами года».